Узри корень, Все про Русов, Секретные материалы, Тайны 3-го рейха, НЛО, пришельцы, Палеокосмонавтика, Скрытая история, Тайны, Загадки, О Великих Богах
Информация к новости
  • Просмотров: 0
  • Автор: Anubis
  • Дата: 5-06-2015, 10:38

Метаморфоза Томбукту

Категория: Золотая Серия 100 Великих >> 100 Великих Экспедиций

Метаморфоза Томбукту
Парижское географическое общество назначило премию в 10 тысяч франков (крупная по тем временам сумма) исследователю, который побывает в загадочном городе Томбукту и доставит сведения о нем и прилегающих территориях. Эту премию решил заслужить Рене Кайё, сын сельского пекаря из города Мозе на западном побережье Франции.

Об этом человеке и его путешествии есть смысл рассказать подробнее. Он не был авантюристом, стремящимся к обогащению, а в опасный маршрут отправился не столько из-за приза, сколько из любви к путешествиям и исследованиям.

«Как только я научился читать и писать, – вспоминал Кайё, – меня послали обучаться ремеслу. Скоро оно мне наскучило, и все свободное время я тратил на чтение путевых записок. Где только мог, я одалживал географические труды и карты. Особенно возбуждала мое воображение карта Африки, на которой можно было видеть только дикие или совершенно неисследованные местности. Эта склонность переросла в страсть, ради которой я забросил все остальное».

Таково характерное признание человека века просвещения и науки. В отличие от предыдущих авантюристов, жаждущих богатства и славы, теперь настала пора энтузиастов познания неведомого.

В 16 лет Кайё стал слугой морского офицера на корабле, отправлявшемся в Сенегал, где сбежал на берег и присоединился к экспедиции, направлявшейся в глубь страны для поисков пропавшего Мунго Парка с товарищами. После трудных и безрезультатных поисков они в 1819 году вернулись во Францию. Кайё долго болел, а когда поправился, вновь отправился в Африку.

В городе Сен-Луи, расположенном в устье реки Сенегал, он прожил почти год, изучая Коран, арабский язык и язык сенегальских негров. Не найдя понимания со стороны французских властей, устроился директором фабрики индиго в английской колонии Сьерра-Леоне. Значительную часть зарплаты он откладывал. Накопив немалую сумму денег, он с тремя слугами отправился в марте 1827 года на северо-западное побережье Африки, в город Каконди в устье реки Рио-Нуньес. Здесь они присоединились к каравану, направлявшемуся в Томбукту Кайё представился арабом из Александрии, в детстве силой увезенным во Францию, а теперь желающим совершить хадж в Мекку и разыскать свою семью.

С огромными трудностями, пешком, пересекая притоки Нигера, мучимый лихорадкой и оставшись без слуг, он выбился из сил и остался в поселке Тиме. Его ноги были изранены, и вдобавок у него началась цинга, от которой часто страдали исследователи Африки.

«Мое нёбо совершенно высохло, – вспоминал он, – мясо стало отпадать от костей, а зубы понемногу выпадать. Я боялся, что ужасные головные боли, от которых я страдал, захватят болезнью и головной мозг: я не мог спать почти две недели… Я остался один посреди дикой страны, лежа на сырой земле, с кожаным мешком, где помещались мои вещи, под головой; лекарств у меня не было… Добрая негритянка дважды в день приносила немного рисового отвара и заставляла меня пить его, потому что я ничего не мог взять в рот. Вскоре я исхудал до костей… Болезнь отняла у меня все силы. Я страстно мечтал умереть. Я молил о смерти Бога, который остался единственной моей надеждой, не потому, что надеялся выздороветь, а потому, что верил в лучшую жизнь на том свете».

Все-таки Кайё восстановил свои силы настолько, что смог с проводником пойти дальше. Он уже проделал пешком полторы тысячи километров. В поселке Дженне сел на судно и отправился вниз по течению. Днем обычно приходилось прятаться в трюме вместе с группой рабов, чтобы не попасть на глаза арабам. Так прошел месяц.

Ранним утром 20 апреля 1828 года они прибыли в гавань Кабару, от которой до Томбукту было около 30 км. «Путь, местами проходивший мимо болот с их скудной растительностью, был тоскливым, кроме того, кое-где дорогу занесли сыпучие пески, что особенно затрудняло движение… Вечером мы наконец счастливо добрались до Томбукту. Перед моими глазами в свете заходящего солнца раскинулся город, к которому я так долго и страстно стремился…

Но когда улетучилось первое воодушевление, я обнаружил, что предо мной предстала совсем иная картина, чем та, которую ожидал: я, собственно, имел совсем другие представления о величине и богатстве этого города. Передо мной лежали лишь плохо построенные глинобитные дома, а вокруг простирался все тот же бело-желтый летучий песок – до горизонта… Вся природа словно грустила, не было слышно даже пения птиц. И все же есть нечто возвышенное в том, чтобы увидеть такой большой город посреди пустыни, и можно только поражаться усилиям, которые когда-то пришлось предпринять его основателям, чтобы создать все это».

Когда Кайё на следующий день после прибытия прошелся по Томбукту, то убедился, насколько убогим и бедным стал этот некогда прославленный город. Даже на рынке, открывшемся под вечер, когда спала жара, было малолюдно. Наибольший доход приносила торговля солью, которую доставляли сюда с мест добычи на севере.

Дрова в Томбукту ценились так высоко, что покупать их могли только богачи. Остальные топили печи кизяками. Воду продавали на рынках, а после редких ливней она накапливалась в водоемах. Вооруженные разбойники туареги бесчинствовали не только на караванных путях, где требовали дань, но и периодически наведывались в Томбукту, забирая обильные «подарки» от купцов.

По свидетельству Кайё: «Большие стада крупного рогатого скота и овец делают туарегов полностью независимыми от других племен; особенно важно, что они обеспечивают себя молоком и мясом. Хлеб же добывают, отбирая его у племен, живущих на окраине пустыни и занимающихся земледелием, а также грабят городские рынки».

Кайё пришлось до конца играть роль бедного араба, идущего в Мекку и стремящегося отыскать своих родных в Александрии. 4 мая 1828 года он примкнул к большому каравану из четырехсот верблюдов.

Путь был изнурительным, приходилось постоянно страдать от жажды. Они прошли через Эль-Арауан, колодец Телиг близ Тауденни. 23 июля они прибыли в оазис Тафилалет на южном склоне Атласских гор. В июле они пришли в земли Марокко. 14 августа Кайё достиг Феса после 75 дней пути. В Рабате он попытался встретиться с консульским агентом Франции, богатым купцом, однако его слуги не пустили на порог оборванного грязного нищего, не похожего на европейца.

Страдая от голода, истощения и кашля, Кайё отправился в Танжер. Французский консул узнал его и тотчас отправил послание в Министерство иностранных дел в Париж: «Кайё – покоритель Томбукту. Он прошел по Африке под маской нищего. В таком состоянии он приполз к порогу моего дома. Я принял его и считаю для себя счастьем быть первым французом, который обнял героя».

В Париже Географическое общество вручило путешественнику премию, государство назначило ему пенсию. Но появились скептики, сомневавшиеся в достоверности его рассказов. Стали поговаривать, что он не был в Томбукту. Не имея других доказательств, кроме своего честного слова, Кайё, не вступая в споры, жил в провинции, где умер, не дожив года до сорокалетия (1838).

Нетрудно понять тех, кто усомнился в свидетельствах Кайё. Кроме завистников и злопыхателей, в которых нигде и никогда нет недостатка, были географы и историки, которые знали более ранние сведения о Сахаре центральной и юго-западной, а также о городе Томбукту.

Всего 300 лет назад Лев Африканский представил в своих описаниях «роскошный» город с «многочисленными водоемами», с обилием зерна и скота, великолепным королевским двором, большим числом ученых, обилием книг… Не мог же исчезнуть, сгинуть без следа столь славный торговый и культурный центр!

Предполагали, что Кайё достиг Нигера где-то близко к верховью, приняв какой-то жалкий местный поселок за Томбукту. Это могло быть невольной ошибкой путника, не имеющего при себе даже компаса. Измученный болезнями и трудностями путешествия он мог ошибиться.

Однако правдивость Кайё в описании Сахары и Томбукту была позже подтверждена многими исследователями Африки.