Узри корень, Все про Русов, Секретные материалы, Тайны 3-го рейха, НЛО, пришельцы, Палеокосмонавтика, Скрытая история, Тайны, Загадки, О Великих Богах
Информация к новости
  • Просмотров: 0
  • Автор: Anubis
  • Дата: 12-06-2015, 17:19

Филипп Испанский и Мария Кровавая

Категория: Золотая Серия 100 Великих >> 100 Великих Свадеб

Филипп Испанский и Мария КроваваяФилипп Испанский и Мария Кровавая

1554 год

Когда старшая дочь Генриха VIII, английская королева Мария I, собралась вступить в брак, вопрос об обручальном кольце обсуждали на заседаниях королевского совета. Мария не хотела, чтобы его украшали драгоценные камни, она хотела, чтобы её «обвенчали простым золотым кольцом, как любую другую девушку». Филипп, привлекательный испанский принц, был на одиннадцать лет младше своей невесты, которой было тридцать семь. Даже по нынешним меркам это немало для первого брака, а уж тогда, в 1554 году… Но королеве хотелось найти надёжную опору, чтобы спокойно править королевством. Ей хотелось стать счастливой. Ей хотелось, чтобы у неё был муж и была семья. Такие простые, такие обычные, такие знакомые желания — и королева Англии пыталась сделать вид, что она обычная невеста, которую, конечно же, ожидает после свадьбы счастливая жизнь.

Но обычной невестой она всё-таки не была. И если вопрос о браке очередной принцессы всегда необыкновенно важен, учитывая связи, которые он за собой повлечёт, то что уж говорить о браке правящей королевы! Не подчинит ли иностранный принц себе и свою супругу, и её страну? Не станет ли Англия просто приданым, которым завладеет Испания? Мария и сама сознавала, что, с одной стороны, она останется главным лицом королевства, с другой — станет женой, которая во всём должна следовать за мужем. Так что переговоров, обсуждений сотен тонкостей, споров было чрезвычайно много. На их фоне личные переживания королевы (а понравится ли она принцу, который много младше её, и к тому же ведь она совсем ничего не смыслит в любви!) почти никем не принимались в расчёт, даже ею самой. Но вот, в конце концов, всё было решено, и принц Филипп поехал в Англию.

Перед прибытием он отправил невесте и её придворным дамам подарки — множество украшений из драгоценных камней. Мария получила, в частности, кулон с огромным бриллиантом и жемчужиной и ожерелье из восемнадцати бриллиантов. Но самым дорогим для королевы подарком стала золотая роза с плоскогранным бриллиантом огромной ценности, который когда-то принадлежал матери Филиппа. Королева так полюбила этот подарок, что надела его в день свадьбы.

Однако до свадьбы предстояла ещё первая встреча, которую королева ожидала с нетерпением, смешанным, вероятно, со страхом — правильный ли выбор она сделала и если даже мужем принц окажется хорошим, то будет ли он столь же хорошим и соправителем? А принца Филиппа тоже, вероятно, снедало любопытство — что за супругу подыскал ему отец-император?… Королева поступила в тот вечер очень по-женски — при их встрече присутствовали только пожилые придворные. Но кто будет винить леди в том, что она не хотела предстать перед женихом на фоне юных дам, и так чувствуя себя не очень уверенно? Что ж, Мария осталась в восторге! Ну а Филипп… Неизвестно.

Утром 25 июля, в День святого Иакова, покровителя Испании, в Винчестерском соборе состоялось королевское бракосочетание. Разумеется, в честь этого дня собор был разукрашен — гобелены, золотая парча, балдахин пунцового цвета над специально воздвигнутой для венчания платформой с алтарём и двумя тронами по обеим его сторонам, для царственных невесты и жениха.

«Филиппа сопровождали шестьдесят испанских грандов и кавалеров. ‹…› Одежды его были из богатой парчи, с каймой из крупных жемчужин и бриллиантов. Штаны были из белого атласа, расшитого серебром. На шее висела чеканная золотая цепь, украшенная бесценными бриллиантами, к которой был подвешен орден Золотого Руна; под коленом был орден Подвязки, украшенный разноцветными каменьями». Надел он и подарок Марии — парчовую мантию, отделанную малиновыми бархатом и атласом, с золотыми цветами чертополоха и жемчужными пуговицами на рукавах.

Через полчаса после прибытия жениха появилась и невеста. В отличие от Филиппа, перед которым не несли никаких символов власти, перед королевой несли меч.

Мантия Марии, как описывали современники, была из покрытой узорами золотой парчи, длинный шлейф украшали крупные жемчужины и бриллианты. Она почти полностью скрывала платье из чёрного бархата. Нижняя юбка, которую открывали расходящиеся полы платья, была из белого, вышитого серебром атласа, а отвороты широких рукавов, которые, по тогдашней моде, носились подвёрнутыми, были покрыты золотой сеткой, тоже усаженной жемчугом и бриллиантами.

Мария выглядела если не красавицей (которой она, по мнению современников, никогда не была — но разве это так важно?), то, по крайней мере, величественной королевой (что куда важнее). Драгоценности, которыми была усыпана королева, сверкали так, что, по словам современника, было больно глазам. За Марией следовали пятьдесят фрейлин.

«Для свадебной процессии проложили покрытую красной саржей дорожку, которая вела к двум стоящим на платформе тронам. Королева Мария, в сопровождении своих кавалеров и дам, проделала пешком весь путь от двора епископа — шлейф несла её кузина, Маргарита Дуглас, а помогал ей гофмейстер, лорд Гейдж. На платформе она встретилась с женихом, и они заняли свои места на тронах. ‹…› Перед церемонией выступил Фигероа, регент Неаполя, который провозгласил, что император Карл V, “договорившись о союзе между английской королевой и своим главным сокровищем, сыном и наследником Филиппом, принцем испанским, желая сделать этот союз равным, отрекается от королевства Неаполь в пользу сына, чтобы Мария взяла в мужья не принца, но короля”. ‹…› Когда прозвучал вопрос “кто отдаёт эту женщину”, возникло замешательство. Тогда маркиз Винчестерский вместе с графами Дерби, Бедфордом и Пемброком выступили вперёд и передали её мужу от имени всего королевства. ‹…›»

Хотя в тот период Англия была ещё официально отлучена от церкви, было получено специальное разрешение от папы римского на совершение брачной церемонии. Церемония эта, по старинным традициям с венцами, которые держали над женихом и невестой, была длинной и шла не один час; однако набожная Мария всё время была сосредоточена и смотрела не отрываясь на священные символы, чем подкупила испанских придворных своего жениха.

«Филипп и Мария, Божией милостью король и королева Англии, Франции, Неаполя, Иерусалима и Ирландии, защитники веры, принцы Испании и Сицилии, эрцгерцоги Австрии, герцоги Милана, Бургундии и Брабанта, графы Габсбургские, Фландрские и Тирольские» — так прозвучали титулы супругов. Теперь уже вытащили из ножен и второй меч — для Филиппа.

«Зал во дворце епископа, где проходил свадебный пир, был убран золотом и шелками. В конце его стоял величественный помост, к которому вели четыре ступеньки. На нём, под балдахином, стояли кресла для королевы Марии и её супруга. Перед ними стоял стол, а дамы королевы, испанские гранды и английская знать пировали внизу». При этом, заметим, кресло королевы Марии было разукрашено более роскошно, чем у её супруга, и стояло с более почётной стороны, то есть с правой. Да и тарелка перед нею стояла золотая, а перед ним — серебряная. Да, формально Филипп становился королём Англии… И всё-таки настоящей правительницей оставалась Мария.

«Епископ Гардинер сидел за королевским столом — тот был сервирован тарелками из чистого золота. Буфет, девять полок которого были уставлены золотыми вазами и серебряными блюдами, был, скорее, просто для красоты. На галерее напротив размещались музыканты, которые играли чудесную музыку. Затем, между первой и второй переменой блюд, вошли герольды в роскошных мантиях, и произнесли от имени королевства поздравительную речь на латыни, прославляющую брак». Испанцы были поражены роскошью — огромным количеством дорогой посуды, и не менее огромным количеством блюд (четыре перемены с тридцатью блюдами в каждой). Филиппу прислуживал его испанский приближённый, а Марии — английские аристократы.

«В шесть часов убрали столы, и начались танцы». Увы, тут не обошлось без затруднений — испанцы не знали английских танцев, а англичане — испанских. Пофлиртовать с прелестными фрейлинами испанцам тоже хотелось, но и тут возникла преграда — язык. Самодовольный испанский придворный, оставивший воспоминания об этом дне, написал, что английские придворные весьма обрадовались этому, видимо, полагая, что иначе бы англичанкам перед испанцами просто не устоять. Новобрачные решили танцевать «на немецкий манер», и тут Мария смогла проявить себя — она превосходно танцевала! Куда лучше, чем блестящий во всех остальных отношениях её муж.

«А в девять часов веселье завершилось — королева и король Филипп покинули празднество». Утром, после первой брачной ночи, вновь столкнулись испанские и английские традиции — испанские гранды явились поздравить монаршую чету в постели, что вызвало возмущение английских фрейлин королевы, которые придерживались совсем других взглядов (королевы вообще не показываются на публике в этот день). Но это же, право, оказалось самой маленькой из проблем, которые поджидали эту чету.

Короткая совместная жизнь началась. Через четыре года королева Мария скончается — и кто знает, произошло бы это так быстро, если бы Филипп не разбил ей сердце…